Полупроводники давно стали «кровеносной системой» современной экономики. От смартфонов и автомобилей до военных систем и медицинских приборов — всё держится на микросхемах. Поэтому когда глобальные цепочки поставок дали сбой, а страны начали бороться за технологическую независимость, индустрия чипов оказалась в эпицентре новой геополитической реальности.

Последний год стал переломным: правительства инвестируют рекордные суммы, ведущие производители строят фабрики там, где ещё вчера не было ни чистых комнат, ни литографических линий, а инженеры и корпорации пытаются создать «новую Кремниевую долину» в нескольких странах сразу. Разберём, кто запускает эти процессы, что именно меняется в производстве микросхем, почему сейчас, и какую роль играют ключевые фигуры отрасли.

Мир делит фабрики: почему страны стремятся к собственному производству чипов

До пандемии глобальная модель казалась устойчивой: США проектируют, Азия производит, Европа и остальные регионы обеспечивают оборудование и химические материалы. Но когда в 2020–2022 годах цепочки оборвались, правительства увидели, насколько уязвим даже самый технологичный сектор.

Что изменилось

Ситуация показала, что у подавляющего большинства стран нет возможности производить чипы высокой сложности самостоятельно. Критическая зависимость от Тайваня (TSMC), Южной Кореи (Samsung), Нидерландов (ASML) и США стала политическим вызовом. И именно тогда началась гонка за создание собственных фабрик.

За этим стоят конкретные люди и организации:

• министр торговли США Джина Раймондо, которая стала лицом американского CHIPS Act;

• Моррис Чанг, основатель TSMC, чьи заявления о рисках переноса производства за границу цитируются на всех экономических форумах;

• Питер Венинк, гендиректор ASML — компании, без литографических машин которой в мире невозможно производство современных микросхем;

• главы Intel — Пэт Гелсингер, и Samsung Foundry — Чже-ян Ли, которые публично требуют ускорения поддержки своих национальных программ.

Именно эти фигуры формируют новый промышленный ландшафт.

Америка строит фабрики заново: как США пытаются вернуть лидерство

Соединённые Штаты были родиной первой Кремниевой долины, но в последние десятилетия потеряли долю в производстве чипов: с 37% в 1990 году до примерно 10% сейчас. Чтобы остановить спад, правительство приняло исторически крупный CHIPS Act — пакет субсидий и льгот на сумму более 52 млрд долларов.

Новые стройки, новые города

На эти деньги начали появляться целые промышленные кластеры:

• Intel строит фабрики в Аризоне, Огайо и Нью-Мексико — Гелсингер называет это «вторым рождением» компании.

• TSMC создаёт гигантский комплекс в Фениксе, куда переводят часть производства 3- и 2-нм техпроцессов.

• Samsung расширяет свои площадки в Техасе, формируя собственный «южный чип-хаб».

Эти проекты напоминают индустриальные города XX века: вокруг фабрик появляются жильё, кампусы университетов, инженерные школы, инфраструктура.

Почему США торопятся

Ответ прост: каждая фабрика — это десятки тысяч рабочих мест, миллиардные инвестиции и контроль над критически важными технологиями. Стратеги в Вашингтоне считают, что без локального производства США рискуют потерять влияние на мировой технологический рынок.

Азия не сдаёт позиции: Тайвань, Корея и Китай в новой расстановке сил

Несмотря на усилия других стран, эпицентр производства по-прежнему находится в Азии.

Тайвань

TSMC остаётся крупнейшим и самым технологичным производителем микросхем в мире. Моррис Чанг неоднократно говорил, что уникальный инженерный опыт Тайваня невозможно быстро перенести в другое место. Компания инвестирует в расширение местных производств, считая остров ключевым активом.

Южная Корея

Samsung Foundry развивает собственные техпроцессы и строит новые кластеры вокруг Сувона. Глава компании Чже-ян Ли открыто заявляет, что Корея должна сохранить статус технологической сверхдержавы.

Китай

Пекин вкладывает сотни миллиардов юаней в развитие национальной индустрии. Блокировки со стороны США привели к созданию ускоренной программы локализации — от литографии до химических материалов. Благодаря этому SMIC и другие компании уже начали выпускать более продвинутые техпроцессы, используя внутренние разработки.

Европа ищет свою роль: ставка на оборудование и высокотехнологичные материалы

В отличие от США или Китая, Европа не стремится стать крупнейшим производителем чипов. Вместо этого ЕС делает ставку на контроль над ключевыми компонентами.

Главные игроки

• ASML (Нидерланды) — монополист в области EUV-литографии. Питер Венинк регулярно участвует в переговорах между США, Европой и Китаем.

• Infineon, STMicroelectronics, NXP — европейские производители, которые фокусируются на автомобильных и промышленный сегментах.

• BASF, Merck и другие химические гиганты поставляют материалы, без которых невозможно изготовление чипов.

ЕС продвигает собственный European Chips Act, направленный на уменьшение зависимости от азиатских поставщиков и строительство нескольких крупных фабрик — например, Intel в Магдебурге и TSMC в Дрездене.

Где может появиться новая Кремниевая долина: карта будущих центров

Все перечисленные усилия ведут к тому, что мир больше не будет жить с одним технологическим центром. Возникает новая полицентричная модель.

Будущие центры индустрии

• Феникс (США) — мегапроект TSMC.

• Колумбус (США) — гигантский кластер Intel.

• Остин (США) — растущий хаб Samsung.

• Сувон (Корея) — центр исследований Samsung.

• Хсиньчу (Тайвань) — неизменное ядро мировой индустрии.

• Дрезден (Германия) — европейский центр с участием TSMC и Bosch.

• Шанхай и Пекин (Китай) — хабы локализованной индустрии.

Эти регионы получают миллиарды инвестиций, приток инженеров и университетских программ, что приводит к формированию новых «технологических столиц».

Куда движется индустрия: борьба за таланты, технологии и автономию

В центре всех процессов — люди и знания. Мир переживает дефицит инженеров: литографисты, химики, специалисты по плазменным камерам и оптике — на вес золота. Поэтому университеты создают новые программы, корпорации открывают учебные центры, а правительства конкурируют за специалистов.

Эта гонка только начинается. И вопрос теперь звучит так: появится ли новая глобальная Кремниевая долина или мир окончательно перейдёт к сети региональных центров, которые будут соперничать и одновременно зависеть друг от друга?