Абьян Сергей Аршакович

Генеральный директор

ООО «Три Богатыря»

Представьте себе гору высотой с 12-этажный дом, состоящую целиком из мусора. Она стоит в черте города, дымит, источает запах, а дождевая вода, просачиваясь сквозь неё, несёт токсичный фильтрат в ближайшую реку. Именно так выглядела Челябинская городская свалка — крупнейшая в Европе среди расположенных в городской черте. 70 лет эксплуатации, 17,5 миллиона кубометров отходов, 74,5 гектара площади. Сегодня на её месте — зелёный холм с оранжереей, где выращивают цветы для городских клумб. Отопление — за счёт того самого биогаза, который раньше отравлял воздух.

Это не единичный случай. К концу 2024 года в Московской области закрыты все 39 полигонов ТКО старого формата. Рекультивированы или находятся на финальной стадии работ шесть крупных объектов Подмосковья. В Челябинской области ликвидированы свалки в четырёх городах. Аналогичные проекты завершены от Таганрога до Вологды. После десятилетий накопления проблем отрасль наконец научилась их решать — и делает это в промышленных масштабах.

Магнитогорск: свалка, которой исполнилось 67 лет

Левобережная свалка Магнитогорска начала работу в 1957 году — в год запуска первого спутника. За это время сменилось три поколения горожан, а мусор всё везли и везли. К моменту закрытия объект накопил более 5 миллионов кубометров отходов. Для понимания масштаба: это примерно 2000 олимпийских бассейнов, заполненных доверху.

В декабре 2024 года работы по рекультивации завершены. Подрядчик — Федеральный экологический оператор (структура Росатома) — применил технологии, отработанные на челябинском объекте. Но каждая свалка уникальна, и стандартных решений здесь не бывает.

Что пришлось сделать? Сначала — переформировать «тело» свалки: собрать разбросанные отходы, уплотнить, придать заданную форму с правильными уклонами. Затем — накрыть всё это рекультивационным экраном площадью 301 тысяча квадратных метров. Это не просто плёнка: многослойная конструкция, которая не пропускает воду внутрь и не выпускает газы наружу. Параллельно смонтированы системы сбора фильтрата и утилизации биогаза. Завершающий штрих — плодородный грунт и посев многолетних трав.

Цифры результата: минус 17 тысяч тонн выбросов в атмосферу ежегодно. Это 8% от общего объёма городских выбросов — ощутимо для 400 тысяч жителей, которые десятилетиями жили по соседству с этим объектом.

Промышленные гиганты: когда рекультивация — часть бизнес-стратегии

Полигоны ТКО — видимая часть проблемы. Но основной объём нарушенных земель в России приходится на горнодобывающую отрасль. Здесь счёт идёт не на гектары, а на сотни квадратных километров. И подходы требуются принципиально иные.

«Норникель» — показательный пример того, как экологическая повестка становится стратегическим приоритетом. Компания вкладывает в экологические проекты более 440 миллиардов рублей до 2030 года. Сумма сопоставима с годовым бюджетом среднего российского региона.

Флагман программы — «Серная программа» на Надеждинском металлургическом заводе в Норильске. Диоксид серы — тот самый газ, который превращает дождь в кислотный и убивает растительность на километры вокруг. В 2024 году выбросы сократились почти на 400 тысяч тонн. План на 2025-й — ещё минус 730 тысяч тонн. Росприроднадзор в декабре 2024 года подтвердил эффективность газоочистки на уровне 99%. Это не опечатка — именно 99%.

Что происходит с уловленной серой? Она превращается в серную кислоту и гипс — товарные продукты, которые можно продавать. Экология начинает работать на экономику, а не против неё. Для нейтрализации кислоты компания даже разрабатывает собственное месторождение известняка — Мокулаевское.

Отходы как ресурс: парадокс рекультивации

Самый неожиданный тренд последних лет — использование одних отходов для рекультивации территорий, загрязнённых другими. Звучит как замкнутый круг, но на практике работает.

Пример: карьер Силинский в Приморье. Десятилетиями из него брали грунт для отсыпки дамб золоотвалов Артемовской ТЭЦ. Золоотвалы переполнились, карьер опустел — две проблемы вместо одной. Решение «РусГидро»: использовать золошлаковые отходы ТЭЦ для рекультивации карьера. В 2023 году туда направлено 273 тысячи тонн золы-уноса — ровно столько, сколько станция производит за год. Всего планируется переработать 2,5 миллиона тонн. После завершения работ карьер вернётся в муниципальную собственность как полноценный земельный участок.

В июне 2024 года Росприроднадзор выдал положительное заключение на аналогичный проект с использованием отходов недропользования в Сибири. Это принципиально важно: раньше такие решения согласовывались годами, теперь появляется отработанная практика.

В Кузбассе идёт крупнейший в стране проект рекультивации угольных карьеров — 3000 гектаров. Для сравнения: это площадь небольшого города. Отвалы засаживают хвойными породами, которые приспособлены к бедным почвам. Через 20–30 лет здесь будет лес, а не лунный пейзаж.

Новые правила игры

С 1 сентября 2025 года вступило в силу Постановление Правительства № 781, которое существенно изменило правила рекультивации. Главное новшество — чёткие критерии качества восстановленных земель. Раньше можно было формально «закрыть» проект, засыпав территорию грунтом и посеяв траву. Теперь придётся доказывать, что земля действительно восстановлена: по параметрам плодородия, по нормативам качества окружающей среды, по результатам мониторинга.

Максимальный срок рекультивации — 15 лет. Для горнодобывающих предприятий обязателен мониторинг до 10 лет после завершения работ. Государственная экологическая экспертиза требуется при использовании любых промышленных отходов — вскрышных пород, металлургических шлаков, золошлаков.

Ужесточение требований — это не бюрократия ради бюрократии. За последние годы накопилось достаточно примеров «рекультивации», после которой территория деградировала ещё сильнее. Типичные ошибки: экономия на техническом этапе (без качественного водоотведения биологический этап обречён), выбор растений без учёта местных условий, отсутствие системы сбора биогаза на бывших свалках.

Что дальше

Федеральный проект «Чистая страна» ставил задачу ликвидировать к 2024 году 191 несанкционированную свалку в границах городов и рекультивировать 88 наиболее опасных объектов накопленного вреда. Эти показатели в целом достигнуты. Но это лишь вершина айсберга: общий объём нарушенных земель в России исчисляется сотнями тысяч гектаров.

Позитивный сигнал — меняется экономика процесса. Рекультивация перестаёт быть «экологическим налогом» и становится инвестицией. Челябинская оранжерея на бывшей свалке, которая отапливается биогазом и производит цветы для города, — это уже не благотворительность, а работающая бизнес-модель. Земли возвращаются в оборот, на месте карьеров появляются леса и сельхозугодья, промышленные отходы превращаются в строительные материалы.

Главный урок последних лет: нарушенная территория — не приговор. При грамотном проектировании и добросовестном выполнении работ можно восстановить практически любой участок. Вопрос в том, хватит ли воли и ресурсов сделать это в масштабах всей страны. Судя по динамике 2024–2025 годов, движение в правильном направлении началось.

Автор статьи: Левков Сергей